Соболь назначили год исправительных работ условно по “квартирному делу”

Юриста ФБК Любовь Соболь признали виновной по делу о нарушении неприкосновенности жилища и назначили ей год исправительных работ. Суд пришёл к выводу, что она незаконно проникла в жилье, принадлежащее предполагаемому сотруднику ФСБ, фигуранту журналистского расследования об отравлении Навального. Сам Кудрявцев не был потерпевшим по делу – этот статус получили члены его семьи.

Мировой суд судебного участка номер 276 в Москве назначил условно год исправительных работ с удержанием 10% дохода юристу Фонда борьбы с коррупцией (ФБК, признан в России иностранным агентом) Любови Соболь по делу о незаконном проникновении в квартиру семьи Константина Кудрявцева, которого соратники Навального считают соучастником отравления оппозиционера.

Суд также назначил Соболь год испытательного срока. Если она не будет регулярно отмечаться в уголовной инспекции, ей заменят условное наказание на реальные исправительные работы, предупредила ее судья.

“Какой позор и стыд. Просто позор”, – прокомментировала Соболь решение суда.

Соболь обвиняли по ч.2 статьи 139 УК (“нарушение неприкосновенности жилища с применением насилия”).

Суд в своём приговоре пришёл к выводу, что Соболь незаконно проникла в квартиру в доме на Суздальской улице, применив силу к Галине Субботиной, теще Кудрявцева. Сам Кудрявцев, по документам являясь владельцем квартиры, в процессе не участвовал и потерпевшим признан не был – в отличие от тещи, жены Ирины и сына-школьника Евгения.

“Соболь, осознавая противоправный характер своих действий, против воли проживающих в квартирах 37 и 38 умышленно, с целью незаконного проникновения, обладая превосходящей силой, применила в отношении Субботиной насилие, сдавив ей руку, после чего попыталась протолкнуть Субботину в тамбурную дверь, чем подавила волю Субботиной к сопротивлению, – зачитала судья Инна Шилободина. – Соболь улучила удобный момент и, воспользовавшись беспомощностью Субботиной в результате причиненного ей насилия, проникла в квартиру 37”.

Физический вред, нанесенный Соболь, выразился в “объективных изменениях в области левого предплечья” Субботиной и болезненностью при пальпации, которые не причинили вред здоровью. Потерпевшим также был причинен моральный вред, говорится в приговоре.

Соболь во время процесса неоднократно заявляла, что считает уголовное дело сфабрикованным ради того, чтобы она не могла задавать вопросы Кудрявцеву о его участии в “группе убийц Навального”.

Приговор она слушала в белой футболке с красной надписью “Где уголовное дело об отравлении Навального?”.

Стол, за которым Соболь и ее адвокат Владимир Воронин слушали приговор, окружали сразу семь судебных приставов в бронежилетах. Это связано с тем, что на предыдущих заседаниях подсудимая пыталась снимать происходящее на телефон.

Позиция обвинения

Во время прений сторон прокурор Константин Головизнин сообщил, что считает вину Соболь полностью доказанной.

Как говорится в приговоре, проникновение в квартиру организовали неустановленные лица (дело об организации выделили в отдельное производство), а Соболь была лишь исполнителем преступления. Его целью была “популяризация” личности юриста ФБК, посчитала прокуратура.

В основу приговора легли показания потерпевшей Галины Субботиной и доставщика пиццы Владислава Никифорова.

На процессе Субботина говорила, что с самого утра 21 декабря в квартиру пытались попасть неизвестные. Фактически речь идет о двух квартирах под номерами 37 и 38, объединенных тамбуром – но так как обе они принадлежат одной семье, потерпевшие на процессе говорили о них как об “одной большой квартире”.

Как рассказывала Субботина, с восьми утра кто-то долго удерживал звонок на тамбурной двери, ведущей к квартирам (увидеть звонивших не удалось из-за заклеенного звонка), затем в домофон позвонили люди, представившиеся “Роспотребнадзором”. Несмотря на то, что вся семья была на карантине, открывать Субботина и ее дочь не стали.

Вскоре после женщинам принёс пиццу курьер Владислав Никифоров. Соболь, “воспользовавшись доверчивостью” доставщика, притворилась женой Кудрявцева, у которой украли ребенка, и попросила разрешение подняться с ним на этаж, зачитала судья.

Когда Субботина открыла дверь, Соболь стала требовать, чтобы ей дали “поговорить с Константином”.

“Когда я хотела войти в дверь, она, надвигаясь на меня, схватила меня за руку. Очень чувствительно. Она постоянно надо мной нависала, доминировала, это было очень неприятно”, – описывала теща Кудрявцева на одном из заседаний. Испугавшись и чтобы от нее “отстали”, она сказала Соболь “ну поговори”.

После этого, говорится в приговоре, Соболь вошла в квартиру и сняла происходящее на телефон.

Оснований не доверять показаниям Субботиной суд не нашел.

Одним из доказательств по делу была запись из анонимного телеграм-канала “Товарищ майор”, на котором от первого лица снято, как автор с голосом, похожим на голос Соболь, на лестничной клетке спорит с женщиной, похожей на Субботиной. После перепалки оператор заходит в одну из квартир тамбура, где идет ремонт.

При этом хозяйка обращается к ней словами “на выход”, “ты что, дурочка что ли”, а также грозит вызвать полицию.

Выяснить на процессе, откуда взялась эта запись, сторонам так и не удалось. Соболь ссылалась на ролик как на видео из “сливного канала”, адвокат указывал на его неясное происхождение.

Суд также сослался на фрагмент видеотрансляции из “Твиттера” Соболь от 21 декабря, во время которой она произносит фразу: “Я сейчас приходила к нему [Кудрявцеву] домой и разговаривала, предполагаю, с его мамой. Она мне не открыла дверь, но мне удалось зайти к ней в квартиру”.

Владельцем квартиры 37, в которую по приговору проникла Соболь, является только Константин Кудрявцев, но в процессе он не участвовал. Субботина и жена Ирина утверждали, что дома в день событий его не было. Отношения между супругами испортились в начале ноября и они находились в “стадии развода”, говорили потерпевшие.

Согласно их показаниям, в двадцатых числах декабря Кудрявцев собрал вещи, уехал в командировку и с тех пор общение не поддерживал.

Позиция защиты

Ни на одном из заседаний ни Соболь, ни Воронин не высказывались по поводу того, действительно ли юрист ФБК зашла в одну из квартир, принадлежащих семье Кудрявцева. Давать показания подсудимая отказалась, воспользовавшись 51-й статьей Конституции – она сказала, что ответит на вопросы только после того, как будет допрошен фигурант расследования об отравлении Навального.

Но, как сказал адвокат Владимир Воронин, “мы не живем в парадигме “было – не было”: “Мы живем в парадигме “доказано или не доказано”. Данное преступление с юридической точки зрения не доказано”.

Одним из главных аргументов защиты были объяснения, которые Галина Субботина дала участковому в день событий. Там она в ответ на прямой вопрос сообщила, что ей не был нанесен ни физический, ни моральный вред. На заседаниях проигрывали и аудио звонка тещи Кудрявцевой в службу 112 – во время разговора с оператором она отказалась от скорой помощи.

Несмотря на это, 24 декабря, через три дня после событий, было заведено дело о нарушении неприкосновенности жилища с применением насилия. А 30 декабря в деле появилась первая медицинская справка, указывающая на то, что Субботиной был нанесен вред.

Воронин и Соболь также выражали сомнения в том, что Субботину вообще можно считать потерпевшей по делу. Юридически квартира 37 принадлежит ее зятю, но Субботина утверждала, что проживала там по “договору безвозмездного найма”, заключенному в ноябре.

Защита выражала скепсис по поводу того, что близкие родственники стали бы заключать такой договор. Кроме того, Воронин указывал, что подписи Кудрявцева в октябрьском договоре купли-продажи квартиры и договоре найма различаются. Он просил провести почерковедческую экспертизу, чтобы установить подлинность документа, но судья Инна Шилободина в этом отказала.

Воронин указывал и на то, что прокуратуре не удалось доказать заявленный мотив преступления – “популяризацию личности” Соболь. Он посчитал, что недоказанным остался и умысел на проникновение в квартиру: и свидетели, и записи свидетельствуют о том, что целью подсудимой было поговорить с Константином Кудрявцевым.

Сама Соболь долго спрашивала у Субботиной о том, какими словами она пыталась ей запретить вход в квартиру. Она отметила, что фразу “ну поговорите”, сказанную тещей Кудрявцевой, можно расценивать как приглашение в квартиру. Но Субботина говорила, что приглашением это “ни в коей мере не являлось”.

Судья Шилободина в своем приговоре заявила, что тоже не может считать эту фразу приглашением войти в квартиру.

Суд по просьбе защиты приобщил к делу независимую экспертизу, сделанную на основе видео “Товарища майору” – в ней специалист пришел к выводу, что Соболь не выражала “вербальную агрессию” и не угрожала Субботиной.

Сама Соболь дважды заявляла отвод судье, говорила, что ее право на защиту нарушено и неоднократно требовала вызывать на допрос Кудрявцева. Свое уголовное преследование она назвала сфабрикованным.

“Кудрявцев и его начальники рано или поздно ответят на вопросы. Я сделаю все, чтобы день, когда они ответят по закону, наступил как можно раньше”, – говорила Соболь в последнем слове.

Свою вину она не признала.

Сам процесс, который подробно освещала Би-би-си, получился скандальным: Соболь удаляли из зала до прений за видеосъемку, потом неожиданно возвращали на процесс; в зале заседания дважды появлялись адвокаты по назначению, от которых юрист ФБК отказывалась, а на одно из слушаний ее доставили принудительно.

Читать целиком >> bbc.com

  •  
  •  
  •  
Skip to content